?

Log in

No account? Create an account
И всё-таки он действует!
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in Vadim Alekseev's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]
Tuesday, August 14th, 2018
2:47 pm
поджиг атмосферы
Наткнулся на любопытную историю, которая раньше ускользала от моего внимания.

Как известно, в ходе работы Манхэттенского проекта обсуждался вопрос, не может ли ядерный взрыв «поджечь» атмосферу, запустив цепную реакцию. В нескольких книгах и обзорах на эту тему приводятся воспоминания участников проекта и других свидетелей — и в зависимости от целей текста, либо подчёркивается, что сомнения у участников оставались, либо, наоборот, акцент делается на том, что были сделаны нужные оценки, показавшие крайнюю маловероятность начала существенной цепной реакции в атмосфере.

Исторически тут любопытен вопрос о том, каким было отношение ключевых участников Манхэттенского проекта к этой мысли и как оно менялось со временем. Изучение литературы на этот предмет даёт довольно размытую картину: в целом ясно, что этим вопросом задавались Ферми, Теллер и Комптон (хотя в литературе фигурируют очень разные моменты возникновения этого вопроса: от 1942 года до нескольких недель перед испытанием в июле 1945 года) и что Бете последовательно отстаивал мысль о невозможности возникновения цепной реакции в атмосфере (он продолжал её отстаивать и в 1970-е по отношению к термоядерному оружию). Разобраться же в ворохе довольно противоречивых свидетельств и восстановить относительно последовательную картину анализа этого вопроса — задача, ещё ждущая своего исследователя из числа историков науки.

Так или иначе, видимо, единственным итогом существоваших обсуждений является отчёт 1946 года «Ignition of the Atmosphere with Nuclear Bombs» за авторством Конопинского, Марвина и Теллера, в котором приводятся оценки с выводом о том, что как минимум тогдашних энергий для «поджига» атмосферы недостаточно, но что в районе температур от десятков то сотен мегаэлектронвольт (1011...1012 К) «зазор до поджига» становится небольшим и может быть перекрыт неточностями оценок.

С физической же точки зрения интересно, что помимо опубликованного отчёта 1946 года я как минимум сходу не нашёл никаких более поздних публикаций, уточнявших бы его оценки на основе накопленных знаний о сечениях ядерных реакций (в отчёте упоминается, что сечения реакций являются важнейшими из неизвестных параметров, которые пришлось грубо оценивать); есть ощущение, что тут есть простор для более тщательных моделей и оценок. В каких-то простеньких приближениях из этого вообще, наверное, можно сделать хорошую задачку для физтеховской контрольной по общей физике на третьем курсе. Возможно, и кто-то из моих читателей захочет на досуге об этом подумать — буду рад соответствующим обсуждениям.
Tuesday, July 17th, 2018
11:34 am
о национализме
В последнее время я пристрастился к тому, чтобы отдыхать и засыпать под записи каких-нибудь лекций или интервью. В последнее время особенно пристрастился к лекциям уважаемого Андрея Николаевича Ланькова (tttkkk), корееведа, крупного специалиста по новой и новейшей истории Кореи. Горячо рекомендую как его ЖЖ (в последнее время, правда, он пишет мало), так и многочисленные статьи, интервью и лекции.

Написать здесь, однако, я хотел о некоторой интересной черте современных стран Восточной Азии, о которой я узнал несколько лет назад благодаря тому же Андрею Николаевичу Ланькову. Эта черта — крайней степени национализм, на современный европейский взгляд кажущийся, мягко говоря, чрезмерным. Часто в русскоязычных общественно-политических дискуссиях приходится читать высказывания типа «современные страны предпочли глобализацию национализму»; при взгляде на Восточную Азию под этим углом остаётся только покачать головой: одно другому не противоречит вообще.

Вот что пишет в целом о восточно-азиатском национализме Андрей Ланьков:

Национализм (в основном этнический национализм, некогда позаимствованный мэйдзисской Японией из Пруссии) — реальная основа господствующих идеологий во всех странах Восточной Азии. Сильнее всего он выражен в Северной Корее, слабее всего (но тоже неслабо) — в Японии, а Китай, Вьетнам и Южная Корея — где-то посерединке. Правящие элиты используют национализм и рассказы о поруганном величии для сплочения масс вокруг себя, контр-элиты — для того, чтобы давить на элиты. Национализм — одна из скреп всех политических режимов региона, равно как и боевое знамя большинства самых заметных их внутренних оппонентов. В целом ситуация сильно напоминает Европу 1913 г., с той лишь разницей, что в Европе была и заметная левая интернационалистическая составляющая, а в Восточной Азии сейчас её нет (в Корее большинство серьёзных критиков национализма, кстати сказать, находятся на правом фланге — но и там их мало).


На более конкретном уровне хотелось бы зафиксировать два крайне впечатливших меня примера. Первый пример — рассказ того же Андрея Ланькова про государственный южнокорейский (!) Музей независимости Кореи под Чхонаном, в котором вполне официально фиксируются южнокорейские территориальные претензии к Китаю и России на Маньчжурию и Приморье, соответственно (в других корейских источниках, упоминаемых Ланьковым в разных интервью, корейские территориальные претензии к России заканчиваются чуть южнее Магадана).
Второй пример за авторством другого корееведа Фёдора Тертицкого: на низкокачественную пропаганду своих точек зрения в территориальном споре об островах Токто/Такэсима Южная Корея и Япония тратят порядка 7,5 млн. евро в год — в пересчёте на одинаковый отрезок времени это около 25 больших европейских грантов, конкуренция за получение которых даже среди учёных высшего разряда очень серьёзная.

Мне кажется интересным и важным для осмысления соображение, что относительная слабость национализма в современной Западной Европе является скорее исключением, обусловленным конкретными особенностями европейской истории (некоторые более конкретные соображения можно почерпнуть тут), нежели закономерностью. В этом смысле любопытно будет проследить за общественным развитием разных стран в ближайшие десятилетия.
Sunday, May 6th, 2018
10:40 am
как это делается в галифаксе
Публикую ещё одну впечатлившую меня новостную историю (ссылки: [1], [2]).

Создатели официального портала канадской провинции Новая Шотландия, предназначенного для публикации документов в соответствии с канадским Актом о свободе информации, проявили вопиющую техническую некомпетентность, поместив в открыто индексируемые разделы сервера документы, не предназначенные к публикации (в том числе содержащие разного рода персональные данные). Доступ к не подлежащим распространению документам осуществлялся банальным увеличением номера документа в его названии: вместо foo.bar/doc001.pdf надо было подставить foo.bar/doc002.pdf и т.д. Девятнадцатилетний житель Галифакса, любящий архивировать различные Интернет-сайты, заинтересовался частью вполне легальных документов и (видимо, с помощью нехитрого wget-скрипта) скачал 7000 документов с сайта — в том числе не предназначенных к публикации.

Последствия для него оказались весьма неприятными: около месяца назад, утром 11 апреля, к нему в дом пришли 15 полицейских (он ещё спал, что естественно для девятнадцатилетнего человека с вышеописанными привычками), устроили масштабный обыск, изъяли имевшиеся в доме компьютеры (не только его, но и его отца и тринадцатилетней сестры), после чего арестовали его — и, кроме того, задержали по дороге в школу и его младшего брата, изъяв и его компьютер тоже. Всех троих детей допросили. Главному фигуранту вменяется в вину самочинное пользование компьютерными системами, за которое в Канаде предусмотрено тюремное заключение на срок до 10 лет.

Особый колорит этой истории придаёт то, что официальные органы Новой Шотландии не утрудили себя тем, чтобы проинформировать об утечке граждан, чьи персональные данные были скачаны — хотя законодательство прямо обязывает их это сделать.

Разумеется, IT-сообщество возмутилось и немедленно нашло адвоката, специализирующегося на компьютерной безопасности, и стало собирать деньги на оплату его услуг; особенно уместно тут выглядит решение организаторов соответствующей тематической конференции AtlSecCon пожертвовать на эти цели все сборы за продажу футболок с надписью «wget is not a crime».

Морали, свежей и оригинальной, в конце этого текста не будет.
Wednesday, March 28th, 2018
10:41 am
о влиянии политики
В последние несколько месяцев политика оказала на мою жизнь существенное влияние: из-за (политически подогретых) разногласий эксплуатантов энергосетей Косова и Сербии о том, кто должен компенсировать энергодефицит, частота переменного тока в объединённой европейской энергосистеме упала, и измеряющие время на основе частоты часы, встроенные во многие бытовые приборы, начали отставать [1]; за три месяца накопилось около 345 секунд отставания [2].

Сейчас для компенсации отставания частоту немного подняли; нынешнее отставание «сетевого времени» от истинного составляет около двухсот секунд (данные о частоте и отставании тут). На нормализацию международной обстановки нужно время...
Saturday, March 17th, 2018
4:32 pm
о концепциях европейской безопасности 30 лет назад
Ссылки на документы о переговорах конца 80-х — начала 90-х по вопросам европейской безопасности и (не)расширения НАТО, опубликованные Архивом национальной безопасности при университете имени Джорджа Вашингтона (National Security Archive at George Washington University), уже были у меня в ленте несколько месяцев назад, но во-первых, вчера было опубликовано продолжение, а во-вторых, мне кажется нелишним ещё раз упомянуть об их существовании, поскольку чтение крайне интересное. Итак, вот ссылки:

Первая часть: NATO Expansion: What Gorbachev Heard
Вторая часть: NATO Expansion: What Yeltsin Heard

Учитывая политическую актуальность темы и связанную с этим высокую опасность малосодержательных дискуссий, прошу придерживаться следующего правила: перед вступлением в дискуссию прочтите все оригиналы документов по ссылкам с начала и до конца (а не только краткие выжимки в обзорных текстах).

Спасибо Игорю Петрову (labas) и Петру Фаворову за указания на публикации.
Thursday, December 28th, 2017
1:02 am
о правовой преемственности
Поучаствовав в дискуссии о правовой преемственности законов в Германии, решил систематически проверить, какие из понятий и составов преступлений, описанных в современном Уголовном уложении ФРГ, остались неизменными с первой его редакции 1871 года.

Итак, неизменными дословно на протяжении ста сорока шести лет остались следующие определения, составы и понятия (сохранились и номера параграфов):

нарушение неприкосновенности жилища (§ 123);
тяжкое нарушение неприкосновенности жилища (§ 124);
присвоение власти должностного лица (§ 132);
ложное заверение, данного вместо присяги (§ 156);
склонение к даче ложных показаний (§ 160);
фальсификация актов гражданского состояния (§ 169);
оскорбление (§ 185);
сплетня (§ 186);
клевета (§ 187);
доказательство истинности посредством уголовного приговора (§ 190);
наказуемость за оскорбление, несмотря на доказанную истинность (§ 192);
осуществление правомерных интересов (§ 193);
менее тяжкий случай убийства (§ 213);
причинение смерти по требованию (§ 216);
причинение смерти по неосторожности (§ 222);
нанесение телесных повреждений (§ 223);
нанесение телесных повреждений по неосторожности (§ 229);
кража (§ 242);
присвоение (§ 246);
разбой (§ 249);
разбойная кража (§ 252);
мошенничество (§ 263);
ложное засвидетельствование посредством использования другого лица (§ 271);
сокрытие документов и изменение пограничных знаков (§ 274);
воспрепятствование принудительному исполнительному производству (§ 288);
неправомерное возвращение собственнику заложенной вещи (§ 289);
неполномочное пользование заложенными вещами (§ 290);
повреждение вещей (§ 303);
разрушение строительных сооружений (§ 305);
нанесение телесных повреждений при исполнении должностных обязанностей (§ 340);
ложное засвидетельствование при исполнении должностных обязанностей (§ 348);
неправомерное взимание (завышение) тарифной платы (§ 352);
неправомерное завышение размеров сборов (§ 353);
взаимоисключающее правовое представительство (§ 356).

Кроме того, некоторое количество норм претерпели замену не более чем одного слова (зачастую слова «Handlung» на слово «Tat»), например, принцип «нет наказания без закона» (§ 1, в 1871 г. — § 2), исполнительство (§ 25, в 1871 г. — § 47), необходимая оборона (§ 32, в 1871 г. — § 53).

Конечно, есть ещё огромное количество норм, которые сохранились по смыслу, но в которых было изменено несколько слов (например, ненаказуемость высказываний в парламенте или сообщений о таковых). Но так или иначе преемственность законодательства впечатляющая, особенно на фоне непростой судьбы Германии с 1871 г. по наше время.

Отдельным курьёзным фактом, обнаруженным мной, является то обстоятельство, что с 1871 аж по 1998 год (!) в Германии было уголовно наказуемо подстрекательство к эмиграции путём обмана (кстати, организованная реклама эмиграции в Германии наказуема и сейчас, но в административном порядке, а не в уголовном; см. § 2 AuswSG). Соответствующая норма § 144 звучала так:

Wer es sich zum Geschäfte macht, Deutsche unter Vorspiegelung falscher Tatsachen oder wissentlich mit unbegründeten Angaben oder durch andere auf Täuschung berechnete Mittel zur Auswanderung zu verleiten, wird mit Freiheitsstrafe bis zu zwei Jahren oder mit Geldstrafe bestraft.

(Тот, кто на деловой основе подстрекает немцев к эмиграции путём сообщения ложных фактов, заведомо необоснованных сведений или другими нацеленными на введение в заблуждение средствами, наказывается лишением свободы на срок до двух лет либо денежным штрафом).


В общем, уголовное (да и не только) законодательство в Германии — штука фундаментальная, не склонная быстро изменяться.
Wednesday, December 27th, 2017
5:14 pm
о немецком мейнстриме
Воспользовавшись выходными, изучил некоторые материалы по давно интересовавшей меня местной общественно-политической тематике: какие в немецких условиях существуют механизмы возникновения феномена «мейнстрима» в СМИ, дающего по многим общественно-политическим вопросам относительно однородную и зачастую однобокую картинку. Как выяснилось, сотрудники отделений журналистики и медиаведения в немецких университетах не зря едят свой хлеб и усердно исследуют эти вопросы. Одним из таких специалистов является сотрудник Лейпцигского университета Уве Крюгер (Uwe Krüger), защитивший в 2013 году диссертацию о взаимодействии и взаимопроникновении немецких политических элит и политических журналистов (обзор результатов). В 2016 году вышла его книга «Мейнстрим: почему мы больше не доверяем СМИ» (Mainstream: warum wir den Medien nicht mehr trauen. C.H. Beck, 2016); помимо чтения этой книги и статей и обзоров по ссылкам оттуда, некоторую интересную информацию я почерпнул также из найденных на Ютьюбе видеозаписей его докладов на разных конференциях (1, 2) и недавнего интервью.

Сразу замечу, что критика мейнстримной журналистики с очевидностью таит в себе опасность политизации и скатывания в разного рода теории заговора, на которых крайне легко взращиваются популистские политические настроения. На мой взгляд, Крюгер и его академические коллеги, на которых он ссылается, эту опасность в целом удачно обходят: тексты пишутся вполне нейтральным академическим языком, и авторы старательно избегают чрезмерно заряженных или негативно коннотированных слов, развивая в целом содержательный анализ и дискуссию.

Далее я приведу некоторые почерпнутые мной из прочитанного и услышанного выводы и соображения. Если кому-то будут интересны конкретные примеры и обоснования приводимых утверждений, я готов подробно о них поговорить.

1. Существенной проблемой в Германии является конвергенция политических взглядов элит и транслируемых СМИ точек зрения, что ведёт к недостаточному критическому разбору проводимой политики. На конкретных примерах освещения событий (военное участие Германии в зарубежных операциях, украинский конфликт, финансовый кризис в Греции, миграционный кризис) хорошо видно, что крупные немецкие СМИ де-факто занимаются трансляцией точки зрения политической элиты, а не критическим разбором этой точки зрения. При этом во всех вышеприведённых случаях есть конкретные примеры тенденциозного освещения событий, наиболее легко объяснимые скорее некритичностью восприятия, чем злым умыслом, но тем не менее с очевидностью свидетельствующие об отдалённости немецких СМИ от требуемых стандартов журналистики.
Надо отметить, что выражение «точка зрения элиты», а не «точки зрения элит» здесь оправдано: так, редакторы Die Zeit отмечали в 2015 году, что «во всех важных вопросах в Германии царит чёрно-красно-зелёная коалиция», т.е. позиции важнейших политических партий фактически не отличаются.

В этом контексте довольно характерным представляется высказывание Франка-Вальтера Штайнмайера конца 2014 года (тогда он был министром иностранных дел, сейчас он президент Германии): «Когда по утрам я листаю МИДовский обзор прессы, у меня возникает ощущение: коридор мнений раньше был пошире. В немецких редакциях наблюдается удивительная однородность в том, как они оценивают и организуют информацию. Конформистское давление в головах журналистов кажется мне довольно высоким». Иными словами, конвергенция очевидна даже погружённому с незапамятных времён в политическую элиту страны человеку.

Кроме того, крайне проблематичной в этой связи является сильная вовлечённость (на уровне участия, а не наблюдения) журналистов ведущих немецких изданий (Die Zeit, F.A.Z., SZ и т.д.) в разного рода фонды «трансатлантического взаимодействия» и аналитические центры, разрабатывающие для правительства Германии внешнеполитические планы и доктрины — как правило, в русле американской/североатлантической внешней политики (часть этих связей отражена в обзоре результатов диссертации Крюгера). При этом те же самые журналисты должны затем писать (критические) разборы результатов этих умственных упражнений. Пытливый читатель может попытаться с трёх раз угадать, насколько серьёзным в таком случае может быть уровень (само)критики (подсказка: высота плинтуса представляется чрезмерно крупной единицей).


2. Точка зрения немецкой политической элиты — особенно по внешнеполитическим вопросам — зачастую существенно расходится с настроениями электората. В связи с описанной выше конвергенцией уровень доверия к СМИ в Германии — и ранее в целом невысокий — в последние несколько лет снизился ещё больше. Крупные немецкие СМИ в массе своей проспали либо проигнорировали это обстоятельство — отчасти потому, что предпочитают качество своей журналистской работы оценивать сами, не обращая внимание на такие мелочи, как реальность. Этим в числе прочего и воспользовались те же правые популисты, удачно политически капитализировав в свою пользу недовольство электората тенденциозностью СМИ.


3. Наблюдаемая конвергенция ни в коей мере не обусловлена каким-то непосредственным контролем политических элит над СМИ: непосредственный контроль и непосредственное давление в Германии отсутствуют. Метафорически выражаясь (эта метафора была использована в одном из докладов), немецкие СМИ более всего напоминают огромный косяк рыбы: каждая рыба действует самостоятельно, однако направление движения рыб (точка зрения СМИ) при этом в целом одно, т.е. разнообразие точек зрения сужается с помощью естественных механизмов, а не через административное давление.


4. Какие факторы обусловливают и поддерживают конвергенцию?

Во-первых, это потребность журналистов в личном контакте с представителями политической элиты и боязнь этот контакт потерять: огромное количество информации попадает в СМИ не через формально очерченные интервью, а анонимно, через неформальные контакты. Журналист, высказывающий чрезмерно острую критику, лишается доступа к источникам информации и зачастую рискует карьерой, поэтому невольно смягчает свою критическую позицию. Этот крайне мощный конфликт интересов на практике решается не в пользу независимости. Он в том числе подталкивает журналистов к тому, чтобы вступать в разного рода организации, занимающиеся стратегическими разработками, что на деле приводит к их собственной некритической вовлечённости в разработки.
Во-вторых, это явление т.н. «индексинга»: в качестве источников новостей зачастую выступают именно политические элиты, а для СМИ ленивое отображение их точек зрения является наиболее экономичным вариантом поведения, поэтому оно и избирается. Найти независимого эксперта по проблеме хотя формально и несложно (например, в университетах Германии есть существенное количество вполне себе аполитичных экспертов по разного рода вопросам), но далеко не каждый журналист будет этим заниматься — гомоморфно отобразить картинку из элиты много проще и быстрее.
В-третьих, это экономическая сторона организации труда журналистов. Фактчекинг и качественная журналистская работа стоят времени и в конечном итоге денег, но денег издателю эта деятельность практически не приносит. Журналист, занимающийся фактчекингом, не успевает держать темп по написанию материалов, в результате чего нормальные журналистские расследования с подробным анализом в современных немецких СМИ делаются только в формате долгих подготовленных проектов, а не каждодневной практики. В итоге на проверку источников и фактчекинг у среднего немецкого журналиста остаётся 11 (прописью: одиннадцать!) минут в день — с понятными последствиями для качества. Зачастую журналисты просто переписывают материалы из пресс-релизов государственных органов и частных компаний, не занимаясь их критическим анализом.
С другой стороны, деньги издателю приносит, например, реклама, но и тут начинаются конфликты интересов: исследования нескольких немецких университетов показали любопытную корреляцию между набором рекламодателей в немецких газетах и журналах и создаваемым им там имиджем. Существуют истории и вполне прямого влияния бизнеса на СМИ путём принятия решений о размещении/неразмещении рекламы.
В-четвёртых, играет свою роль социальный фактор: как элиты, так и журналисты в Германии в социальном плане, как правило, не представляют население репрезентативно, и существуют факторы, поддерживающие самовоспроизводство социальной структуры в журналистике (при отборе в школу журналистов играет роль и социальное происхождение). Это обстоятельство само по себе не столь критично, и тем не менее явно влияет на ту оптику, через которую немецкие СМИ обозревают реальность.

От себя могу добавить, что имеющаяся картина не только производит безотрадное впечатление (особенно в контексте того, что по каким-то неведомым мне причинам существенное количество вполне здравомыслящих людей продолжают верить в непредвзятость подачи информации в местных СМИ), но и заставляет думать о том, что технологическое развитие ближайших десятилетий в сочетании с имеющейся ситуацией в информационной сфере может привести к серьёзным перекосам: оторванность от реальности и недостаток критики не позволят элитам принимать адекватные взвешенные решения (это, на мой взгляд, видно уже сейчас), что может пагубным образом сказаться на развитии общества и государства — во всяком случае, сильный привкус «постмодернистской демократии» уже наблюдается.
Saturday, October 21st, 2017
2:21 pm
как увидеть лес за деревьями
Ещё одна зарисовка на тему «я люблю эту страну».

Поглядев на палую листву в саду и почитав куски очередной итерации московской дискуссии об уборке листьев, я решил изучить вопрос о том, по каким принципам осуществляется уборка листьев в немецких реалиях. У меня было ощущение, что коммунальные службы часть листвы здесь убирают, а часть нет, и мне стало интересно, какая система за этим стоит (что за этим стоит какая-то система, сомнений не вызывало). Ответ оказался в целом очевиден: всё зависит от статуса соответствующей поверхности. Существует группа поверхностей «зелёные насаждения» (Grünfläche, букв. зелёная поверхность), в которую входят как поверхности со статусом «газон/трава» (Grasfläche, букв. травяная поверхность) — с них листва убирается. Но также к зелёным насаждениям относятся и поверхности со статусом «древесные заросли» (Gehölzfläche, букв. древесная поверхность), с которых листва не убирается; иногда туда даже досыпают измельчённую листву, убранную с поверхности типа «газон/трава».

Самое интересные вещи, ясное дело, начинаются в тот момент, когда ведомство по содержанию соответствующей территории производит разметку и внесение в кадастр типов охваченных территорий. На этот счёт существуют подробные руководства; например, в руководстве по учёту объектов, прилежащих к автодорогам федерального значения часть шестая целиком посвящена вопросам систематического учёта прилегающих зелёных насаждений. Приложенные фотографии помогают производящему учёт разобраться, начиная с какой примерной плотности деревьев на погонный метр статус «травяная поверхность с отдельно стоящими на ней деревьями» переходит в «древесные заросли» (я на самом деле немного упрощаю, там есть несколько дополнительных подробно перечисленных факторов). Наконец, для тех, кому по каким-то причинам нужно заниматься подобными кадастровыми вопросами, но хочется избежать утомительного чтения спецлитературы, «Древесная газета» (Baumzeitung) предлагает статью под интригующим названием «Отдельно стоящее дерево или заросли?» (Einzelbaum oder Gehölzfläche?) — судя по всему, пытающуюся в доступной форме изложить ответ на этот непростой вопрос. К статье прилагается список использованной официальной литературы (10 наименований, посвящённых вопросам классификации зелёных насаждений).

Видимо, гуляя впредь по немецким городам, я не смогу уже отделаться от лезущего в голову вопроса «Отдельно стоящее дерево или заросли?».
Friday, September 22nd, 2017
2:42 pm
новости те же всё, меняются только гвозди
Ещё одна зарисовка на тему «Развитие российской общественно-политической дискуссии на отрезке в сто сорок один год». Пытливый читатель по сличении с современностью, вероятно, заметит некоторый сдвиг позиций «западников», а также общую языковую деградацию.

«Вестник Европы», сентябрь 1876 г.:
...Вероятно, не все наши читатели сохранили личное воспоминание о том времени, когда в России других принципов, кроме бюрократических, не применялось и когда, вместе с тем, эти принципы были совершенно ясны, не допускали ни сомнения, ни колебания. Но всем, отчасти по рассказам, а отчасти и из личного, даже современного наблюдения ясно, какой силой была в России, с давних пор, бюрократия, и понятно, какую чувствительную перемену представили реформы [начала 1860-х гг.] для неё.
<...>
Но мы должны, однако, и предохранять общество от того самообольщения, которое всегда возможно в минуты увлечения вопросами иностранной политики. Дело славян священно, сочувствие к ним естественно и законно, и чем более элемент фактов будет в нём преобладать над элементом красноречия, тем лучше. Но опасность заключается в том, чтобы, увлекаясь такими делами и такими заявлениями, мы, за этой блестящей картиной, не забывали и той скромной и чёрной работы у себя дома, которая составляет главную нашу обязанность. В этом смысле опасны все часто читаемые нами, по поводу жертв в пользу славян, рассуждения на тему: «факты эти обнаруживают в русском обществе отрадное оживление, они доказывают, что русское общество дозрело до...» и т. д. Склонность любоваться собою в зеркало по поводу международных вопросов и заявлений сочувствия национальностям, а затем засыпать сном труженика, исполнившего свой долг, в нас так велика, что все подобные рассуждения, хотя верные до известной степени, положительно опасны.<...> Но мы должны помнить, что, следуя влечению, мы не вправе ещё претендовать на выдачу нам «аттестата зрелости»; что свидетельство о ней мы можем получить только за работу внутреннюю, в частностях своих мелкую, но в общем более трудную, чем простое денежное пожертвование, и даже чем доблестная, но минутная жертва жизнью, за славное дело свободы.

Из ответа Ф.М. Достоевского в «Дневнике писателя» за сентябрь 1876 г.:
Впрочем, в виде самого краткого предуведомления замечу лишь то, что автор статьи принадлежит, как это слишком ясно, к тому устаревшему теоретическому западничеству, которое, четверть века тому назад, составляло в нашем обществе, так сказать, зенит интеллигентных сил наших; теперь же до того устарело, что в чистом, первобытном своём состоянии встречается в виде большой уже редкости. Это, так сказать, обломки, последние могикане теоретического, оторвавшегося от народа и жизни русского европейничанья, которое, хотя и имело в свою очередь когда-то свою необходимую причинность существования, тем не менее оставило по себе, мимо, однако же, и своего рода пользы, чрезвычайно много самого вредного, предрассудочного вздора, продолжающего вредить и до сих пор. Главная историческая польза этих людей была отрицательная и состояла в крайности их выводов и окончательных приговоров (ибо были они столь надменны, что приговаривали не иначе как окончательно), в тех последних столпах, до которых доходили они в исступлённых своих теориях. <...> Теперь, после всей этой четверти века и после множества новых, прежде неслыханных фактов, добытых уже практическим изучением русской жизни, — эти «последние могикане» старых теорий невольно представляются в комическом виде, несмотря даже на их усиленно почтенную осанку. Главная же смешная черта их в том, что они всё еще продолжают считать себя молодыми и единственными хранителями и, так сказать, «носителями указаний» тех путей, по которым следовало бы, по их мнению, идти настоящей русской жизни. Но от жизни этой они до того уже отстали, что решительно перестают узнавать её; а потому и живут в совершенно фантастическом мире.

Thursday, September 21st, 2017
11:47 am
ракеты и люди
Одна из книг, открыв которую, я не могу оторваться и прочитываю если не всю (всё же все четыре тома суммарным объёмом 1450 страниц в один заход осилить сложно), то хотя бы несколько глав — «Ракеты и люди» Бориса Евсеевича Чертока. Воспоминания человека, посвятившего всю жизнь ракетно-космической отрасли СССР — и подробно и одновременно захватывающе описавшего свои собственные впечатления и размышления о её развитии. Если кто из моих читателей её ещё не открывал — горячо рекомендую.

— Знаешь, мне кажется, подсознательно все мы испытываем чувства, которые одолевали Пигмалиона. Он долго и вдохновенно трудился, высекая из мрамора прекрасную Галатею, и влюбился в неё. Мы все Пигмалионы. Вот она, наша красавица, висит в объятиях стальных стрел и сегодня по воле богов должна ожить, если мы все продумали и предусмотрели. А если что забыли, то боги нас накажут и либо не оживят её, либо мы сами ее убьём своими аварийными командами.

Фронт работ в ОКБ-1 с начала 1958 года продолжал резко расширяться. Неожиданный успех двух первых простейших спутников в общем процессе огромной работы по созданию ракеты Р-7 был достигнут сравнительно легко
— это сказано, на минуточку, об открытии космической эры в истории человечества.

— Анатолий Семёнович, — взмолился я, — а можно не спешить снимать машину со старта? Вдруг пуск по Вашингтону или Нью-Йорку будет отменён, зачем же срывать пуск по Марсу?! Можно всегда доказать, что снятие такой сложной ракеты требует многих часов.
Всё же есть надежда за это время дозвониться до Москвы, до Королёва, Устинова или самого Хрущёва и уговорить не срывать нашу работу.
Кириллов широко заулыбался:
— Не ожидал, что вы такой наивный человек. За невыполнение приказа я буду отдан под суд военного трибунала, это во-первых, а во-вторых, повторяю, дозвониться до Москвы, тем более до Королёва, Устинова и даже Хрущева невозможно.
— Слушаюсь и подчиняюсь! Но, Анатолий Семёнович! Пока мы одни. Хватит сил отдать команду «Пуск!», отлично понимая, что это не только смерть сотен тысяч от этой конкретной термоядерной головки, но, может быть, начало всеобщего конца? Ты командовал на фронте батареей и когда кричал «Огонь!», это было совсем не то.
— Не надо травить мне душу. Сейчас я солдат, выполняю приказ, так же как на фронте. Такой же ракетчик, но уже не Кириллов, а какой-нибудь там Смитсон, уже стоит у перископа и ждет приказа, чтобы скомандовать «Пуск!» по Москве или нашему полигону. Поэтому советую быстрее проследовать в домик. Можешь взять на пять минут мою машину.
<...>
Уже темнело, когда я вернулся к маршальскому домику. На бетонке резко затормозил газик. Из него выскочил Кириллов, увидел меня, порывисто обнял и почти крикнул: «Отбой!» Мы ворвались в домик и здесь потребовали налить "не последнюю", но увы! Бутылки были пусты. Пока все возбужденно обсуждали историческое значение команды «Отбой», Лена всё-таки принесла неизвестно откуда бутылку коньяка «три звёздочки». Нас снова ждали марсианские ракеты на старте и в МИКе.
<...>
Ракетный кризис закончился. Пуски по Марсу продолжались. Очередной пуск 1 ноября 1962 года все же вошел в историю мировой космонавтики под названием «Марс-1». Однако ни в одной историографии его не связывают с попытками «бога войны» развязать в эти дни третью мировую.


Воспоминания эти, конечно, крайне интересны как (мемуарный) источник по истории советской ракетно-космической программы — не зря НАСА перевело все четыре тома на английский и выложило их у себя на сайте для всех желающих. Но когда я читаю воспоминания Бориса Евсеевича, мне всегда ещё и становится неловко за какие-то свои не доведённые до ума идеи, лежащие у меня годами «в столе» (на самом деле на жёстких дисках) наброски статей и вообще за свой темп работы — на фоне описанного даже называть его улиточье-черепашьим представляется чрезмерным комплиментом.
Monday, September 18th, 2017
9:00 pm
как это делалось в париже
Вдогонку к предыдущей записи.

Отдельной главы в книге Фошепота удостоилась история про то, как в ходе подготовки Парижских соглашений Аденауэр фактически по собственной инициативе сдал западным державам-победительницам суверенное право ФРГ контролировать переписку и связь на своей территории (чем они успешно и занимались до 1968 года, когда ответственность за исполнение была передана немецким службам).

Итак, в октябре 1954 года в Париже проходили последние раунды переговоров перед заключением Парижских соглашений — комплекса договоров, отменивших оккупационных режим западных держав-победительниц и формально предоставивших ФРГ суверенитет (абз. 2 ст. 1 Договора в отношении Германии гласил: «Федеративная Республика Германия будет тем самым иметь полновластный суверенитет в отношении своих внутренних и внешних дел»). Конечно, из дальнейших статей договора было очевидно, что как минимум в отношении наличия войск западных держав-победительниц о полном суверенитете речи и близко не шло — однако согласно тексту договора дело более-менее ограничивалось именно вопросами, связанными с размещением войск — и то в отношении всех не закреплённых отдельными договорами вещей утверждался приоритет немецкого права (абз. 2 ст. 5). На бумаге всё выглядело более-менее логично: войска держав-победительниц остаются в ФРГ (в связи с вступлением последней в НАТО), их статус регулируется отдельными договорами. Более того, любой разумный юрист на вопрос «существуют ли формальные основания для проведения в ФРГ перлюстрации писем годовым объёмом в несколько миллионов в год?» в те времена немедленно бы ответил «нет, тайна переписки гарантируется ст. 10 Основного закона, высшего законодательного акта ФРГ».

На деле же в ходе переговоров, на которых немецкая делегация планировала отстаивать суверенитет ФРГ по широчайшему спектру вопросов, Аденауэр выкинул суровый фортель, самостоятельно предложив западным державам-победительницам продолжить практику контроля почтовых отправлений и телефонных переговоров на территории ФРГ антиконституционным образом. Формально он попросил у комиссаров США, Великобритании и Франции направить ему официальное письмо, в котором должно было быть написано, что в целях обеспечения безопасности размещённых на территории ФРГ войск они считают необходимым продолжение контроля почты и телекоммуникаций до тех пор, пока в ФРГ не будут принято законодательство, позволяющее немецким службам самостоятельно выполнять соответствующие задачи. Тем самым, с одной стороны, он снимал с себя всякую ответственность за эту антиконституционную практику (фактически получая возможность в случае чего представить дело таким образом, что вмешательство союзников в тайну связи было ими навязано), с другой — снимал с повестки дня переговоров важный потенциально спорный пункт, чем вызвал бурю радости со стороны дипломатов держав-победительниц; один из британских дипломатов писал своему коллеге в Лондон: «Мы в первый раз смогли припереть немцев к стенке по этому вопросу. Письмо было с воспринято с энтузиазмом всеми присутствовавшими на сегодняшней встрече совета НАТО».

На этом месте привыкшему к порядку гражданину должно стать не по себе: как же так, разве может просто какое-то письмо, направленное канцлеру ФРГ и не опубликованное нигде, подмять под себя законы, в том числе конституционного ранга? Ответ прост: на практике именно это и произошло. С 1955 по 1968 год в ФРГ отсутствовал закон, ограничивающий тайну переписки и телефонных переговоров, и тем не менее западные державы-победительницы массово нарушали тайну переписки и телефонных переговоров (речь идёт, повторюсь, о миллионах писем в год). Основанием для такой интерпретации Парижских соглашений служило именно письмо комиссаров держав-победительниц Аденауэру. Фошепот даёт его действиям такую оценку:

Активное содействие со стороны федерального канцлера наличию нового особого права союзников — права контроля переписки и связи — нарушало действовавшее законодательство, прежде всего конституцию. Канцлер ФРГ пренебрёг Основным законом ФРГ, декларировавшим в ст. 10 нерушимость тайны переписки. Согласившись предоставить союзникам новые особые права, он сделал их надконституционными. То, что было запрещено Основным законом, было на скорую руку объявлено исключительным правом союзников; тем самым одно из существенных основных прав человека и гражданина было при непосредственном согласии федерального канцлера сведено на нет путём фактического продления оккупационного права. Несмотря на содержавшееся в Договоре в отношении Германии утверждение, что ФРГ получила с мая 1955 года «полновластный суверенитет в отношении своих внутренних и внешних дел», державы-победительницы, ставшие теперь союзниками, могли и дальше продолжать неограниченную слежку за немецким населением — несмотря на то, что Основной закон исключал вмешательство в тайну переписки и связи в отсутствие ограничивающего эти тайны закона.


Не знаю, кто какой сделает вывод из этой истории, но у меня она ещё больше отбила охоту высказывать какие-либо окончательные суждения (а особенно таковые с привлечением сильнодействующих моральных категорий) о современной истории и политике без исходного материала — который мы вряд ли увидим при жизни. Медийная картинка событий в современной международной политике, инспирирующая мегабайты эмоциональных текстов, видимо, во многих аспектах настолько же «адекватна» истине, насколько ей соответствовала распространённая с 1950-х годов картина, представляющая Аденауэра как руководителя ФРГ, добившегося её полноценного суверенитета и безоговорочного верховенства на её территории немецких законов, начиная с краеугольного камня — Основного закона. Нашим внукам, видимо, ещё предстоит посмеяться над наивностью политических убеждений и прокламаций среднего пользователя соцсетей первой четверти XXI века. Нам же, возможно, ещё достанется возможность аналогичным образом пройтись по последней четверти века двадцатого — конечно, если у историков будет достаточный доступ к архивным материалам.
Tuesday, September 12th, 2017
11:01 pm
ещё о пользе библиотек
Время от времени — обычно в околополитических дискуссиях — мне попадаются рассуждения, апеллирующие к послевоенной истории Германии и выдержанные в духе «западные державы-победительницы в соответствии со своими Высокими Идеалами™ активно способствовали благорастворению воздухов построению в ФРГ истинно демократического государства, основанного на приоритете неотъемлемых прав человека и верховенстве закона». Иногда — в зависимости от аргументационной потребности — на этом же месте приводится сравнение ФРГ с ГДР со всей (зачастую справедливой) критикой — например, масштабного контроля телефонных разговоров или почтовых отправлений структурами министерства госбезопасности ГДР (Штази).

В этой связи мне было крайне интересно ознакомиться с книгой историка Йозефа Фошепота, профессора Фрайбургского университета, специалиста по современной истории Германии. Книга называется «Überwachtes Deutschland: Post- und Telefonüberwachung in der alten Bundesrepublik» и посвящена истории государственного вмешательства в тайну связи и переписки в ФРГ с момента её основания до воссоединения Германии. Книга относительно новая, ей меньше десяти лет, и как пишет автор в предисловии, её написание было бы невозможно, если бы в 2009 году правительство ФРГ не решилось на постепенное рассекречивание архивного материала истории ФРГ (мне тут было интересно узнать, что до 2009 года этого по отношению к миллионам документов послевоенной истории ФРГ не делалось).

В книге Фошепот рисует довольно любопытную и неизвестную мне доселе картину: с начала существования ФРГ (1949 г.) и вплоть до 1968 года официальными органами ФРГ и органами трёх западных держав-победительниц в тесном сотрудничестве осуществлялось массовые прямые нарушения статьи 10 Основного закона ФРГ, гарантировавшей тайну связи и переписки. В 1968 году в ст. 10 были внесены изменения, допускающие нарушение тайны связи и переписки компетентными органами на основании отдельного закона (т.н. G 10-Gesetz) — и исключающие возможность оспаривания их в судебном порядке, после чего нарушения тайны связи и переписки продолжились, только окончательными исполнителями были исключительно непосредственно западногерманские службы. Отдельная фантастически интересная история заключается в том, как именно в ходе исторического развития ФРГ неукоснительно соблюдались разведывательные интересы западных держав-победительниц (с конца 1950-х главную роль в соответствующих вопросах стали играть США): к моменту передачи разведывательных вопросов в ведение немецких ведомств в 1968 году они были прочно связаны обязанностью исполнять запросы союзников.

Отдельная глава в книге посвящена сравнению практики контроля за связью и перепиской в ФРГ и ГДР, в которой автор приходит к любопытному выводу о том, что масштабы и практика — в обоих случаях противозаконных — нарушений были схожи (речь в каждом из случаев идёт о миллионах вскрываемых почтовых отправлений в год и сравнимых объёмах контроля линий связи), а различия лежали скорее в организационной и политической плоскостях (далее перевод мой):

Пожалуй, наиболее важным является вывод о том, что после детального исследования контроля за связью и почтовыми отправлениями в ФРГ соответствующий контроль в ГДР теряет свою уникальность. И там, и там вскрывались почтовые отправления, из них изымалось и уничтожалось содержимое — пока существовала социалистическая система в ГДР. Телефоны также прослушивались с обеих сторон, причём способы и масштабы прослушки очень сильно зависели от экономического и технологического развития в обоих государствах. <...> Здесь бросается в глаза то обстоятельство, что до сих пор отсутствуют основанные на первоисточниках исследования вопроса о том, имел ли СССР столь же сильное влияние на контроль связи и переписки в ГДР, каким было влияние США и двух других западных держав на ФРГ.
<...>
Наблюдение каждого из [немецких] государств за другим легитимировало слежку второго за первым. Обе стороны видели в мероприятиях другой стороны угрозу своему государству. В качестве вывода остаётся констатировать, что в сравнительном взгляде на контроль почты и связи в ГДР и ФРГ становится видна не асимметричная, а симметричная взаимосвязанная параллельная немецко-немецкая история. Без существования и слежки с другой стороны слежка со своей стороны необъяснима.

Напоследок замечу, что читателям, интересующимся современными веяниями в вопросах контроля связи, будут небезынтересны два интервью Фошепота (1, 2), в которых он со ссылкой на имеющиеся в официальных соглашениях формулировки высказывает мнение, что существовавшие до воссоединения Германии механизмы контроля связи в ФРГ «по заказу» тех же американских служб, с очевидностью, существуют и сейчас (и — в отличие от физических военных соединений —распространились уже и на территорию бывшей ГДР), что с его точки зрения делало претензии руководства ФРГ в 2013 году по поводу слежки несколько удивительными. Действительно, многократно снявши под давлением союзников голову (в 1955, 1968 и 1990–94 гг.), плакать по волосам в 2013 году не пристало.
Friday, September 8th, 2017
4:03 pm
штирлицы
Увидел в ФБ-ленте пост Леонида Волкова, где утверждается, что для немецкого языка фамилия Штирлиц должна была быть неестественна и (со ссылкой на Википедию) что в связи с этим её в немецком языке нет и никогда не было.

Я, конечно, не носитель языка, поэтому о естественности судить не берусь — хотя не могу не заметить, что будь автор несколько последовательнее в исследовании взаимодействия славянских и немецких корней и суффиксов даже на примере использованных им дрезденских топонимов, он бы немедленно обнаружил в Дрездене район Вёльфниц, немедленно опровергающий тезис о плохой сочетаемости немецких корней со славянскими суффиксами.

Так или иначе, мне показалась любопытной идея проверить гипотезу про фамилию Штирлиц, и тут на помощь пришли гуглокнижки. Разумеется, искать вхождения нужно в старых книгах, поскольку современная литература уже засорена отсылками на известного нам литературного, кинематографического и фольклорного персонажа. Я искал варианты Stierlitz и Stirlitz и обнаружил следующие вхождения:

1. Книга Geschichte der Grafschaft Glatz: Chronik der Städte, Flecken, Dörfer, Kolonien, Schlösser, etc. dieser souverainen Grafschaft von der frühesten Vergangenheit bis auf die Gegenwart, 1857 год, стр. 253:
stierlitz1

В книге, посвящённой истории графства Глац, утверждается, что в 1558 году Dr. Georg Mel. von Stierlitz был секретарём кайзера Фердинанда I и в связи с этим был включён в состав комиссии, созванной для исследования и наведения порядка в религиозном вопросе в означенном графстве.

2. Журнал Der Land- und Forstwirth, № 4 за 1864 г., стр. 15:
stierlitz2

Упоминается генерал фон Штирлиц, якобы участвовавший в ноябре 1864 года в совместной охоте на кабанов великого князя Константина и австрийского кайзера. Я, правда, подозреваю тут опечатку или ошибку, поскольку газета пишет о якобы принадлежности генерала к свите российского князя, а в российских источниках о такой персоне ничего не говорится; мне не удалось найти в имеющихся в доступе списках российского генералитета ни одного кандидата с достаточно похожей фамилией. С другой стороны, само искажение неправильно понятой русской фамилии в сторону варианта «Штирлиц» само по себе говорит о том, что этот вариант, вероятно, воспринимался вполне естественно.

3. Оказывается, литературный персонаж с фамилией Штирлиц уже существовал: в журнале Jahrbuch deutscher Bühnenspiele, № 38 за 1859 год, обнаруживается следующий отрывок из пьесы:
stirlitz1

Женился ли в означенной пьесе Штирлиц и ходил ли он впоследствии с женой в кафе «Элефант», остаётся невыясненным.

4. Наконец, журнал Advances in Experimental Medicine and Biology в нескольких своих изданиях по ошибке писал фамилию редактора 224 тома Дональда Штирица (обратим внимание на сочетание немецкого корня и славянского суффикса в фамилии!) именно как «Штирлиц»:

stierlitz3

Можно, конечно, возразить, что это было уже издание середины 1980-х годов, но как-то слабо верится в то, что издательство Шпрингера в те времена было наводнено фанатами «Семнадцати мгновений весны» — скорее и тут случилось естественное искажение фамилии.

Таким образом, гипотеза о неестественности фамилии «Штирлиц» для немецкого языка представляется несостоятельной.
Thursday, August 24th, 2017
11:04 pm
о пользе библиотек
Побывав в прошлую субботу в Праге и увидев некоторое количество напоминаний о «Пражской весне» 1968 года и последующих августовских событиях, я решил заняться самообразованием и чуть подробнее изучить соответствующие исторические материалы.

Дальнейший поиск работ на эту тему быстро привёл меня к двухтомнику [1,2], представляющему собой результаты работы масштабного проекта, посвящённого «Пражской весне» и выполненного под эгидой универститета Граца. Первый том (1296 стр.) состоит из статей, а второй (1589 стр.) — из опубликованных на русском и немецком/английском архивных документов, что меня особенно обрадовало, и чтение я начал именно с него, а конкретнее — со стенограмм и расшифровок ключевых переговоров между руководителями социалистических стран в 1968 году, на которых так или иначе обсуждался «чехословацкий вопрос». С помощью гуглокнижек мне удалось прочитать довольно обширный кусок второго тома (помогла многоязычность и тот факт, что гуглокнижки пропускали в нём по одной странице, поэтому содержание можно было восстановить по версии на другом языке). К счастью, оба тома обнаружились в нашей университетской библиотеке; взять на вынос их у нас нельзя, но можно прийти и почитать, чем я на этой неделе и занялся.

Чтение оригинальных текстов исторических документов и аккуратно написанных статей, релевантных для понимания важных событий, доставляет фантастическое удовольствие. Картинка крупного исторического события, до того бывшая в голове очень схематичной и расплывчатой, оживает, обрастает деталями, действующими лицами, внутренней логикой, становится объёмной и многомерной; это вызывает немедленный интерес разбираться дальше и читать много больш.

Разумеется, все эти скромные упражнения ни в коей мере не сделали меня специалистом по вопросам вокруг «Пражской весны» — я всего лишь стал чуть лучше представлять себе фактический ход событий и их логику, попутно узнав массу неожиданных моментов и интересных для меня деталей (о некоторых из них ниже). Однако я, во-первых, уже получил от процесса громадное удовольствие (и намерен продолжить), во-вторых, ощутил огромную разницу между моими представлениями до и после прочтения первоисточников и статей (даже в относительно небольшом объёме нескольких сотен страниц документов и сходного объёма статей) — и в очередной раз убедился в том, что рассуждения об исторических материях, основанные лишь на «общей картине» важных исторических событий, практически обречены на существенные ошибки или одностороннее восприятие. Тут (как и много где ещё) работает эффект «чем дольше изучаешь вопрос, тем больше понимаешь глубину своего незнания» — и простых ответов на сложные вопросы тут, как и во многих других областях, ожидать не приходится.

P.S. В заключение упомяну несколько моментов, показавшихся мне небезынтересными:
1. Мне как жителю Дрездена было интересно узнать, что впервые коллективное недовольство тенденциями в ЧССР было высказано на встрече глав компартий стран ОВД в марте 1968 года в дрезденской ратуше, мимо которой я относительно часто прохожу. Брежнев на этой встрече настаивал на обсуждении этих вопросов без протокола, на что все присутствующие на словах согласились, но на деле Ульбрихт не остановил [насколько я понимаю, аудио-]запись встречи, благодаря чему сказанное на ней нам и известно.
2. Я не знал, что в немецкой историографии довольно долго оставался открытым вопрос о причине неучастия ННА (Национальной народной армии ГДР) в операции «Дунай»: было ли это выражением желания руководства ГДР или причины были иные. Собранные в том числе в рамках вышеописанного проекта документы подтвердили, что Ульбрихт, бывший с весны 1968 года последовательным сторонником жёстких мер — в том числе военных — в отношении ЧССР, не имел отношения к решению оставить войска ННА в резерве: это решение было принято советским военным командованием. Существует гипотеза, высказанная, например, в книге «Sachsen und der „Prager Frühling”», что это могло быть вызвано нежеланием вызывать ассоциации с вторжением немецких войск в Чехию в 1938 году (ассоциации, впрочем, всё равно появились вместе со слухами о том, что ННА тоже вторглась).
3. Ассоциация фигуры Александра Дубчека с отстаиванием «либерального» курса во время «Пражской весны» в моих глазах сильно ослабла: по стенограммам переговоров он мне представляется скорее просто крайне слабым политиком без твёрдых убеждений, крайне неудачно пытавшимся лавировать между двух огней в сложной политической ситуации. Разумеется, у меня были и есть сомнения в правильности этого моего ощущения, но я неожиданно нашёл поддержку в статье Михаила Прозуменщикова в первом томе (он описывает эволюцию взглядов советского руководства на «чехословацкий вопрос»): «Дубчек, по сути дела показавший себя во время сложного переломного момента в своей стране весьма слабым политиком, внёс свой вклад в то, что в «братских странах» получили превосходство те силы, которые с самого начала выступали за военное решение «чехословацкого вопроса». Кроме того, чехословацкий руководитель опрометчиво (или малодушно?) постоянно повторял фразу «принимайте все меры, которое ваше Политбюро ЦК сочтёт нужными». Фактически 13 августа Дубчек подписал приговор себе и своей стране» (статью я читал на немецком, перевод на русский мой).
4. Меня крайне впечатлила плохая информированность руководителей остальных стран Варшавского договора о фактическом положении дел и в ЧССР, и внутри КПЧ, приведшая к плохой подготовленности и фактическому провалу как пропагандистской, так и политической части операции, что было признано руководством СССР уже 24 августа. Единственной частью операции, отработанной на высоком уровне, оказалась военная.
Весьма красноречивой мне показалась следующая цитата из подготовленной в конце 1968 г. справки по итогам операции «Дунай» (выделение моё): «Однако вряд ли было оправданным «развешивать бронетанковое ожерелье» на улицах Праги, Брно, Братиславы и других городов. Фактически улицы и площади городов были забиты танками, бронетранспортерами, артиллерией. Это было невыгодно во всех отношениях: во-первых, нарушало нормальный образ жизни; во-вторых, такая демонстрация силы отрицательно действовала на патриотические чувства граждан (одно дело, когда население видит войска с утра до ночи, а другое – когда оно о нем только слышит); в-третьих, если бы дело дошло до открытого вооруженного столкновения, то при таком варианте расположения войск мы бы понесли огромные потери в технике» (Справка отделов ЦК КПСС и КГБ при СМ СССР «Некоторые замечания по вопросу подготовки военно-политической акции 21 августа 1968 г.). Возникает естественный вопрос, чем занимались целый месяц те, кто в ходе планирования должен был думать в том числе и об этих вопросах.
5. Признаться, мой интерес ко всем этим вопросам изначально был подогрет любопытным пассажем в немецкой Википедии, в котором утверждается, что Брежнев большую часть времени стремился к политическому решению «чехословацкого вопроса», фактически держась более мягкой позиции по сравнению с председателями коммунистических партий ГДР и Болгарии — Ульбрихтом и Живковым. По этому вопросу я своё любопытство вполне удовлетворил; приведённое утверждение мне на основе прочитанного представляется вполне справедливым.
Monday, August 7th, 2017
11:29 pm
крепкий табачок по-немецки
В немецком есть выражение «starker Tobak» (букв. «сильный табак»), обычно употребляемое для характеризации какого-то заявления или действия как из ряда вон выходящего по сочетанию абсурдности и некоторой наглости. Читая немецкие юридические блоги, я время от времени наталкивался на сюжеты, удостоившиеся такого реприманда, но доселе крепость табачка на деле оказывалась всё же недостаточной для уделения им такого уж серьёзного внимания. Однако вчера я неожиданно узнал об одном случае, в итоге впечатлившем даже меня.

В середине двухтысячных годов активисты пацифистских организаций Германии подали в местную генеральную прокуратуру заявление о подозрении в совершении в 2003 году членами федерального правительства преступления, предусмотренного § 80 Уголовного уложения ФРГ (подготовка агрессивной войны) — в контексте поддержки разведкой ФРГ войны в Ираке. Надо сказать, что подобного рода заявления для Генеральной прокуратуры ФРГ не новость, в данном случае обоснованность заявления была объективно невысокой, и в целом для написания отказа ничего особенного изобретать генеральному прокурору было не надо. Но генеральный прокурор нюхнул юридического табака покрепче внимательно посмотрел в законодательство и исторг из себя следующий пассаж (см. письмо Генерального прокурора ФРГ от 26.01.2006):

Абз. 1 § 80 Уголовного уложения гласит:
«Тот, кто подготавливает агрессивную войну (абз. 1 ст. 26 Основного закона) с участием Федеративной Республики Германия и тем самым создаёт опасность войны для Федеративной Республики Германия, — наказывается пожизненным лишением свободы или лишением свободы на срок не менее десяти лет.»

Согласно однозначной формулировке закона наказуема только подготовка агрессивной войны, но не агрессивная война сама по себе; тем самым участие в подготовленной кем-то ещё агрессивной войне ненаказуемо (см. Трёндле/Фишер. УУ. 53 изд., § 80 н. 13).

Заключение по аналогии о том, что наказуемость подготовки агрессивной войны тем более влечёт за собой наказуемость участия в ней, в уголовном праве недопустимо (КС ФРГ 26, 41, 42; 47,109,121). Абзац 1 статьи 26 Основного закона ФРГ, охватывающий область применения § 80 УУ ФРГ, не может быть привлечён для толкования последнего, так как ст. 103 Основного закона ФРГ запрещает применение норм уголовного права за пределами их буквальной формулировки.

Тем самым преступником не может быть лицо, начавшее принимать участие в военных мероприятиях лишь в начале или уже в ходе войны.


Надо сказать, что табачок у генерального прокурора был, видимо, всё же крепковат: Федеральный верховный суд Германии к тому времени уже успел указать, что конституционный запрет на подготовку агрессивной войны с очевидностью означает и запрет на её ведение — впрочем, в явном виде обходя вопрос о том, какое из этих деяний уголовно наказуемо.

Однако немцы не были бы немцами, если бы обнаружившаяся в результате подобного рода юридических дискуссий неопределённость не была бы обречена на устранение. С 1 января 2017 года § 80 Уголовного уложения заменён § 13 Уложения о международном уголовном праве, в явном виде включающим и запрет на ведение агрессивной войны.
Saturday, August 5th, 2017
1:38 pm
технологический детерминизм
Перечитывая «Сумму технологии» параллельно с длинной дискуссией, содержащей слова «вероятность» и «аморально» в опасной близости друг от друга, я задумался о технологическом детерминизме. Вкратце — это утверждение, что технологическое развитие общества определяет этические нормы этого общества. В радикальном его виде технологический детерминизм, конечно, крайне сомнителен; это отмечает и Лем:

Особенно поражает нас то, что общества, бытующие (в различных точках земного шара) в весьма сходных условиях и пользующиеся (на их стадии развития) сходными орудиями, могут практиковать различные магические ритуалы и придерживаться различных этических систем. В одних реализуется этика, которую следует назвать «спартанской», причём зачастую — в крайне жестоких формах, в других, хотя технически они развиты в той же мере, создаётся этика, близкая к идеалам гуманизма, присущим нашей цивилизации, этика, в которой доминируют директивы, предписывающие мягкость и чуткость (подчас даже всеобщую). Как бы ни решалась эта проблема, уже само сравнение показывает, что на свете нет ничего похожего на так называемую «неизменную человеческую натуру», что человеческая натура не является ни «имманентно доброй», ни «имманентно злой». Она — в точности такая, какой её делают конкретные условия.
Так под формирующим влиянием культуры, свойственной данному социальному кругу, возникает локальная модель «человеческой натуры», а вместе с ней система ценностей, общепризнанных в данной формации. Но откуда же именно — спросим мы снова — берётся столь значительное, столь поражающее исследователей расхождение?

В этом контексте мне представляется любопытным следующее соображение: человек в среднем вообще крайне плохо приспособлен к рациональному беспристрастному анализу, поэтому технологии хотя и меняют общество (так, обсуждение многих современных общественно значимых вопросов невозможно представить себе, например, в аграрном обществе), но конкретные изменения эти (особенно на малых временах) довольно непредсказуемы, поскольку определяются иррациональными факторами.

Хороший (но далеко не единственный) современный пример этого эффекта, на мой взгляд, — энергетика: чисто технологически проблема дешёвой энергии в большинстве развитых стран уже за счёт атомной энергии не должна быть актуальной в принципе (что должно повлечь за собой в том числе и общественные изменения), но современное общество с упорством, достойным лучшего применения, отказывается эту проблему решать.

В этом смысле все панегирики человечеству и якобы его стремлению к развитию выглядят не сильно более уместными, чем панегирики муравьям, тащащим кусок сыра в муравейник. Технологии меняют общество и в итоге служат решению проблем — так же, как сыр, найденный муравьями, меняет их поведение и в итоге, попадая в муравейник, оказывается им полезен; но предсказывать траектории движения — в обоих случаях дело неблагодарное.
Thursday, August 3rd, 2017
2:44 pm
о свободе преподавания
Мотивированный обсуждением юридической задачки из предыдущего поста, я решил написать несколько слов о релевантных для её разбора вещах — мне думается, они будут небезынтересны части читателей, тем более что в отличие от выдуманной задачи они имеют вполне конкретные последствия на практике.
О науке и преподаванииCollapse )
Возвращаясь к загадке...Collapse )
И знаете, что в этом всём интересно? Изучение немецкой юридической практики по оспариванию результатов экзаменов показывает, что в случае реализации подобного судебного спора немецкие суды будут действительно тщательно исследовать все эти вопросы.
Wednesday, August 2nd, 2017
7:24 pm
casus numerorum naturalium
Многие из читателей моих записей знают, что я с удовольствием читаю разного рода любопытные технические и юридические тексты. Изучая на досуге немецкую юриспруденцию, я время от времени естественным образом натыкаюсь на домашние и экзаменационные задания для местных будущих юристов. В них обычно описывается какая-то вымышленная, но реалистичная ситуация, требующая корректной юридической квалификации.

Разумеется, подобного рода занятия не могли не иметь последствий для моего образа мышления, результатом чего стала следующая юридическая задачка, придуманная мной параллельно с подготовкой экзамена для будущих учителей математики:

Согласно стандартам DIN 1302 и DIN 5473, ноль входит в множество натуральных чисел ℕ. Профессор Z. при чтении некоего университетского курса использовал обозначение ℕ для множества целых положительных чисел, таким образом, не включив в него ноль. Студент X., решая задачу на экзамене по означенному курсу, прочитал употреблённое в условии обозначение ℕ как множества, включающего ноль, и решил задачу соответствующим образом. Профессор Z. не зачёл ему решение задачи как правильное, в результате чего студент Z. недобрал баллов за экзамен и провалил его. Студент Z. подаёт иск в административный суд, требуя признать решение задачи правильным, а себя, соответственно — выдержавшим экзамен. Профессор Z. же считает, что оценка решения проведена корректно и в связи с этим считает иск студента не подлежащим удовлетворению. Проанализируйте ситуацию юридически.

Замечу, что вышеописанная ситуация действительно может случиться: поскольку выставление оценки в государственном университете является административным актом, студенты в Германии имеют право оспорить результат экзамена в том числе в административном суде (и время от времени — хотя и относительно редко — пользуются этим правом).
Thursday, July 6th, 2017
12:22 pm
о свободе собраний
В преддверии саммита G20 в Гамбурге органы юстиции — как гамбургские (административный суд Гамбурга и Высший административный суд Гамбурга), так и Федеральный Конституционный суд Германии — усиленно работают над насущными проблемами свободы собраний и её ограничения, а я каждый день в свободное время читаю соответствующие судебные решения. Разумеется, все они не являются окончательными, а написаны в порядке срочного рассмотрения разного рода решений административных органов Гамбурга, касающихся свободы собраний и её ограничения.

Любопытно, что пока не так много внимания было уделено принятому 1 июня решению административных органов Гамбурга о полном запрете с 6 часов 6 июля по 17 часов 8 июля собраний и демонстраций на огромной территории, простирающейся от аэропорта Гамбурга (упирающегося в границу с соседней федеральной землёй) до центра. Площадь территории 38 км² (это, на минуточку, вдвое больше площади внутри Садового кольца в Москве). Попытка подать заявку на демонстрацию в указанное время в запретной зоне была отклонена, административный суд Гамбурга в решении о попытке опротестовать высказался в том смысле, что выданное администрацией города глобальное ограничение соответствует разумному балансу свободы собраний и иных прав и свобод (решение 16 E 6288/17 от 27 июня, upd.: подтверждено решением Высшего административного суда 4 Bs 153/17 от 6 июля).

Значительно больше внимания уделяется вопросам о том, в какой мере постановка палаток и приготовление пищи в контексте демонстраций и митингов подпадают под защиту конституционного права свободы собраний. Такой интерес к этой проблеме вызван тем, что несколько демонстраций были заявлены в форме палаточных лагерей в нескольких парках Гамбурга. Вкратце история такая: администрация по мотивам защиты зелёных насаждений и пожарной безопасности запрещает постановку палаток и приготовление пищи; организаторы же заявляют, что установка палаток и приготовление пищи подпадают под конституционную свободу собраний и просят суд отменить соответствующие запреты. Исчерпав гамбургские инстанции, организаторы идут в Конституционный суд, который в решении от 28 июня (1 BvR 1387/17) указывает, что палатки и приготовление пищи защищены правом на свободу собраний лишь в той мере, в какой они непосредственно относятся к выражению мнения (т.е. палатки должны быть неотъемлемой частью демонстрации, а не просто служить местом ночёвки), после чего административные суды Гамбурга с присущей им тщательностью начинают с привлечением поданных заявителями документов о плане мероприятий изучать вопрос о том, какое именно количество палаток и газовых горелок неотделимо по смыслу от заявленного организаторами мероприятия — как правило, сильно снижая разрешённое количество в сравнении с заявленным.

Мне думается, что эти истории могут послужить хорошим отправным пунктом интересной дискуссии о свободе собраний и путях её реализации; мне кажется весьма вероятным, что нас ещё ожидает одно или несколько окончательных постановлений Конституционного суда ФРГ, посвящённых свободе собраний и её допустимым ограничениям.

Если у кого-нибудь будет интерес, я с удовольствием переведу ключевые пассажи из свежих решений немецкой юстиции.
Wednesday, July 5th, 2017
3:51 pm
местные новости
Прошедшая неделя запомнилась двумя любопытными новостями.

1. Из раздела «борьба за равноправие»: Совет по немецкому правописанию ввёл в официальное обращение заглавную букву ẞ (эсцет), о необходимости которой так долго говорили большевики типографы и специалисты по языку (в одном из основополагающих немецких словарей Duden необходимость наличия заглавной буквы наряду со строчной отмечалась аж в 1925 году). Так косные традиции прошлого отступают перед насущной необходимостью коренных изменений.

2. Из раздела «их нравы»: у нас в Дрездене появился новый ускоритель элементарных частиц. Установлен он был в пещере в живописном скалистом ущелье, образованном долиной реки Вайсеритц. Пещера ранее использовалась дрезденской пивоварней Felsenkeller (букв. «скальный подвал») в качестве хранилища льда. Получилась прекрасная история одновременно преемственности и переосмыслении немецких традиций: от пивоварни к ускорителю элементарных частиц.
[ << Previous 20 ]
About LiveJournal.com