Vadim Alekseev (certus) wrote,
Vadim Alekseev
certus

о пользе библиотек

Побывав в прошлую субботу в Праге и увидев некоторое количество напоминаний о «Пражской весне» 1968 года и последующих августовских событиях, я решил заняться самообразованием и чуть подробнее изучить соответствующие исторические материалы.

Дальнейший поиск работ на эту тему быстро привёл меня к двухтомнику [1,2], представляющему собой результаты работы масштабного проекта, посвящённого «Пражской весне» и выполненного под эгидой универститета Граца. Первый том (1296 стр.) состоит из статей, а второй (1589 стр.) — из опубликованных на русском и немецком/английском архивных документов, что меня особенно обрадовало, и чтение я начал именно с него, а конкретнее — со стенограмм и расшифровок ключевых переговоров между руководителями социалистических стран в 1968 году, на которых так или иначе обсуждался «чехословацкий вопрос». С помощью гуглокнижек мне удалось прочитать довольно обширный кусок второго тома (помогла многоязычность и тот факт, что гуглокнижки пропускали в нём по одной странице, поэтому содержание можно было восстановить по версии на другом языке). К счастью, оба тома обнаружились в нашей университетской библиотеке; взять на вынос их у нас нельзя, но можно прийти и почитать, чем я на этой неделе и занялся.

Чтение оригинальных текстов исторических документов и аккуратно написанных статей, релевантных для понимания важных событий, доставляет фантастическое удовольствие. Картинка крупного исторического события, до того бывшая в голове очень схематичной и расплывчатой, оживает, обрастает деталями, действующими лицами, внутренней логикой, становится объёмной и многомерной; это вызывает немедленный интерес разбираться дальше и читать много больш.

Разумеется, все эти скромные упражнения ни в коей мере не сделали меня специалистом по вопросам вокруг «Пражской весны» — я всего лишь стал чуть лучше представлять себе фактический ход событий и их логику, попутно узнав массу неожиданных моментов и интересных для меня деталей (о некоторых из них ниже). Однако я, во-первых, уже получил от процесса громадное удовольствие (и намерен продолжить), во-вторых, ощутил огромную разницу между моими представлениями до и после прочтения первоисточников и статей (даже в относительно небольшом объёме нескольких сотен страниц документов и сходного объёма статей) — и в очередной раз убедился в том, что рассуждения об исторических материях, основанные лишь на «общей картине» важных исторических событий, практически обречены на существенные ошибки или одностороннее восприятие. Тут (как и много где ещё) работает эффект «чем дольше изучаешь вопрос, тем больше понимаешь глубину своего незнания» — и простых ответов на сложные вопросы тут, как и во многих других областях, ожидать не приходится.

P.S. В заключение упомяну несколько моментов, показавшихся мне небезынтересными:
1. Мне как жителю Дрездена было интересно узнать, что впервые коллективное недовольство тенденциями в ЧССР было высказано на встрече глав компартий стран ОВД в марте 1968 года в дрезденской ратуше, мимо которой я относительно часто прохожу. Брежнев на этой встрече настаивал на обсуждении этих вопросов без протокола, на что все присутствующие на словах согласились, но на деле Ульбрихт не остановил [насколько я понимаю, аудио-]запись встречи, благодаря чему сказанное на ней нам и известно.
2. Я не знал, что в немецкой историографии довольно долго оставался открытым вопрос о причине неучастия ННА (Национальной народной армии ГДР) в операции «Дунай»: было ли это выражением желания руководства ГДР или причины были иные. Собранные в том числе в рамках вышеописанного проекта документы подтвердили, что Ульбрихт, бывший с весны 1968 года последовательным сторонником жёстких мер — в том числе военных — в отношении ЧССР, не имел отношения к решению оставить войска ННА в резерве: это решение было принято советским военным командованием. Существует гипотеза, высказанная, например, в книге «Sachsen und der „Prager Frühling”», что это могло быть вызвано нежеланием вызывать ассоциации с вторжением немецких войск в Чехию в 1938 году (ассоциации, впрочем, всё равно появились вместе со слухами о том, что ННА тоже вторглась).
3. Ассоциация фигуры Александра Дубчека с отстаиванием «либерального» курса во время «Пражской весны» в моих глазах сильно ослабла: по стенограммам переговоров он мне представляется скорее просто крайне слабым политиком без твёрдых убеждений, крайне неудачно пытавшимся лавировать между двух огней в сложной политической ситуации. Разумеется, у меня были и есть сомнения в правильности этого моего ощущения, но я неожиданно нашёл поддержку в статье Михаила Прозуменщикова в первом томе (он описывает эволюцию взглядов советского руководства на «чехословацкий вопрос»): «Дубчек, по сути дела показавший себя во время сложного переломного момента в своей стране весьма слабым политиком, внёс свой вклад в то, что в «братских странах» получили превосходство те силы, которые с самого начала выступали за военное решение «чехословацкого вопроса». Кроме того, чехословацкий руководитель опрометчиво (или малодушно?) постоянно повторял фразу «принимайте все меры, которое ваше Политбюро ЦК сочтёт нужными». Фактически 13 августа Дубчек подписал приговор себе и своей стране» (статью я читал на немецком, перевод на русский мой).
4. Меня крайне впечатлила плохая информированность руководителей остальных стран Варшавского договора о фактическом положении дел и в ЧССР, и внутри КПЧ, приведшая к плохой подготовленности и фактическому провалу как пропагандистской, так и политической части операции, что было признано руководством СССР уже 24 августа. Единственной частью операции, отработанной на высоком уровне, оказалась военная.
Весьма красноречивой мне показалась следующая цитата из подготовленной в конце 1968 г. справки по итогам операции «Дунай» (выделение моё): «Однако вряд ли было оправданным «развешивать бронетанковое ожерелье» на улицах Праги, Брно, Братиславы и других городов. Фактически улицы и площади городов были забиты танками, бронетранспортерами, артиллерией. Это было невыгодно во всех отношениях: во-первых, нарушало нормальный образ жизни; во-вторых, такая демонстрация силы отрицательно действовала на патриотические чувства граждан (одно дело, когда население видит войска с утра до ночи, а другое – когда оно о нем только слышит); в-третьих, если бы дело дошло до открытого вооруженного столкновения, то при таком варианте расположения войск мы бы понесли огромные потери в технике» (Справка отделов ЦК КПСС и КГБ при СМ СССР «Некоторые замечания по вопросу подготовки военно-политической акции 21 августа 1968 г.). Возникает естественный вопрос, чем занимались целый месяц те, кто в ходе планирования должен был думать в том числе и об этих вопросах.
5. Признаться, мой интерес ко всем этим вопросам изначально был подогрет любопытным пассажем в немецкой Википедии, в котором утверждается, что Брежнев большую часть времени стремился к политическому решению «чехословацкого вопроса», фактически держась более мягкой позиции по сравнению с председателями коммунистических партий ГДР и Болгарии — Ульбрихтом и Живковым. По этому вопросу я своё любопытство вполне удовлетворил; приведённое утверждение мне на основе прочитанного представляется вполне справедливым.
Tags: история, размышления
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments