Vadim Alekseev (certus) wrote,
Vadim Alekseev
certus

о немецком мейнстриме

Воспользовавшись выходными, изучил некоторые материалы по давно интересовавшей меня местной общественно-политической тематике: какие в немецких условиях существуют механизмы возникновения феномена «мейнстрима» в СМИ, дающего по многим общественно-политическим вопросам относительно однородную и зачастую однобокую картинку. Как выяснилось, сотрудники отделений журналистики и медиаведения в немецких университетах не зря едят свой хлеб и усердно исследуют эти вопросы. Одним из таких специалистов является сотрудник Лейпцигского университета Уве Крюгер (Uwe Krüger), защитивший в 2013 году диссертацию о взаимодействии и взаимопроникновении немецких политических элит и политических журналистов (обзор результатов). В 2016 году вышла его книга «Мейнстрим: почему мы больше не доверяем СМИ» (Mainstream: warum wir den Medien nicht mehr trauen. C.H. Beck, 2016); помимо чтения этой книги и статей и обзоров по ссылкам оттуда, некоторую интересную информацию я почерпнул также из найденных на Ютьюбе видеозаписей его докладов на разных конференциях (1, 2) и недавнего интервью.

Сразу замечу, что критика мейнстримной журналистики с очевидностью таит в себе опасность политизации и скатывания в разного рода теории заговора, на которых крайне легко взращиваются популистские политические настроения. На мой взгляд, Крюгер и его академические коллеги, на которых он ссылается, эту опасность в целом удачно обходят: тексты пишутся вполне нейтральным академическим языком, и авторы старательно избегают чрезмерно заряженных или негативно коннотированных слов, развивая в целом содержательный анализ и дискуссию.

Далее я приведу некоторые почерпнутые мной из прочитанного и услышанного выводы и соображения. Если кому-то будут интересны конкретные примеры и обоснования приводимых утверждений, я готов подробно о них поговорить.

1. Существенной проблемой в Германии является конвергенция политических взглядов элит и транслируемых СМИ точек зрения, что ведёт к недостаточному критическому разбору проводимой политики. На конкретных примерах освещения событий (военное участие Германии в зарубежных операциях, украинский конфликт, финансовый кризис в Греции, миграционный кризис) хорошо видно, что крупные немецкие СМИ де-факто занимаются трансляцией точки зрения политической элиты, а не критическим разбором этой точки зрения. При этом во всех вышеприведённых случаях есть конкретные примеры тенденциозного освещения событий, наиболее легко объяснимые скорее некритичностью восприятия, чем злым умыслом, но тем не менее с очевидностью свидетельствующие об отдалённости немецких СМИ от требуемых стандартов журналистики.
Надо отметить, что выражение «точка зрения элиты», а не «точки зрения элит» здесь оправдано: так, редакторы Die Zeit отмечали в 2015 году, что «во всех важных вопросах в Германии царит чёрно-красно-зелёная коалиция», т.е. позиции важнейших политических партий фактически не отличаются.

В этом контексте довольно характерным представляется высказывание Франка-Вальтера Штайнмайера конца 2014 года (тогда он был министром иностранных дел, сейчас он президент Германии): «Когда по утрам я листаю МИДовский обзор прессы, у меня возникает ощущение: коридор мнений раньше был пошире. В немецких редакциях наблюдается удивительная однородность в том, как они оценивают и организуют информацию. Конформистское давление в головах журналистов кажется мне довольно высоким». Иными словами, конвергенция очевидна даже погружённому с незапамятных времён в политическую элиту страны человеку.

Кроме того, крайне проблематичной в этой связи является сильная вовлечённость (на уровне участия, а не наблюдения) журналистов ведущих немецких изданий (Die Zeit, F.A.Z., SZ и т.д.) в разного рода фонды «трансатлантического взаимодействия» и аналитические центры, разрабатывающие для правительства Германии внешнеполитические планы и доктрины — как правило, в русле американской/североатлантической внешней политики (часть этих связей отражена в обзоре результатов диссертации Крюгера). При этом те же самые журналисты должны затем писать (критические) разборы результатов этих умственных упражнений. Пытливый читатель может попытаться с трёх раз угадать, насколько серьёзным в таком случае может быть уровень (само)критики (подсказка: высота плинтуса представляется чрезмерно крупной единицей).


2. Точка зрения немецкой политической элиты — особенно по внешнеполитическим вопросам — зачастую существенно расходится с настроениями электората. В связи с описанной выше конвергенцией уровень доверия к СМИ в Германии — и ранее в целом невысокий — в последние несколько лет снизился ещё больше. Крупные немецкие СМИ в массе своей проспали либо проигнорировали это обстоятельство — отчасти потому, что предпочитают качество своей журналистской работы оценивать сами, не обращая внимание на такие мелочи, как реальность. Этим в числе прочего и воспользовались те же правые популисты, удачно политически капитализировав в свою пользу недовольство электората тенденциозностью СМИ.


3. Наблюдаемая конвергенция ни в коей мере не обусловлена каким-то непосредственным контролем политических элит над СМИ: непосредственный контроль и непосредственное давление в Германии отсутствуют. Метафорически выражаясь (эта метафора была использована в одном из докладов), немецкие СМИ более всего напоминают огромный косяк рыбы: каждая рыба действует самостоятельно, однако направление движения рыб (точка зрения СМИ) при этом в целом одно, т.е. разнообразие точек зрения сужается с помощью естественных механизмов, а не через административное давление.


4. Какие факторы обусловливают и поддерживают конвергенцию?

Во-первых, это потребность журналистов в личном контакте с представителями политической элиты и боязнь этот контакт потерять: огромное количество информации попадает в СМИ не через формально очерченные интервью, а анонимно, через неформальные контакты. Журналист, высказывающий чрезмерно острую критику, лишается доступа к источникам информации и зачастую рискует карьерой, поэтому невольно смягчает свою критическую позицию. Этот крайне мощный конфликт интересов на практике решается не в пользу независимости. Он в том числе подталкивает журналистов к тому, чтобы вступать в разного рода организации, занимающиеся стратегическими разработками, что на деле приводит к их собственной некритической вовлечённости в разработки.
Во-вторых, это явление т.н. «индексинга»: в качестве источников новостей зачастую выступают именно политические элиты, а для СМИ ленивое отображение их точек зрения является наиболее экономичным вариантом поведения, поэтому оно и избирается. Найти независимого эксперта по проблеме хотя формально и несложно (например, в университетах Германии есть существенное количество вполне себе аполитичных экспертов по разного рода вопросам), но далеко не каждый журналист будет этим заниматься — гомоморфно отобразить картинку из элиты много проще и быстрее.
В-третьих, это экономическая сторона организации труда журналистов. Фактчекинг и качественная журналистская работа стоят времени и в конечном итоге денег, но денег издателю эта деятельность практически не приносит. Журналист, занимающийся фактчекингом, не успевает держать темп по написанию материалов, в результате чего нормальные журналистские расследования с подробным анализом в современных немецких СМИ делаются только в формате долгих подготовленных проектов, а не каждодневной практики. В итоге на проверку источников и фактчекинг у среднего немецкого журналиста остаётся 11 (прописью: одиннадцать!) минут в день — с понятными последствиями для качества. Зачастую журналисты просто переписывают материалы из пресс-релизов государственных органов и частных компаний, не занимаясь их критическим анализом.
С другой стороны, деньги издателю приносит, например, реклама, но и тут начинаются конфликты интересов: исследования нескольких немецких университетов показали любопытную корреляцию между набором рекламодателей в немецких газетах и журналах и создаваемым им там имиджем. Существуют истории и вполне прямого влияния бизнеса на СМИ путём принятия решений о размещении/неразмещении рекламы.
В-четвёртых, играет свою роль социальный фактор: как элиты, так и журналисты в Германии в социальном плане, как правило, не представляют население репрезентативно, и существуют факторы, поддерживающие самовоспроизводство социальной структуры в журналистике (при отборе в школу журналистов играет роль и социальное происхождение). Это обстоятельство само по себе не столь критично, и тем не менее явно влияет на ту оптику, через которую немецкие СМИ обозревают реальность.

От себя могу добавить, что имеющаяся картина не только производит безотрадное впечатление (особенно в контексте того, что по каким-то неведомым мне причинам существенное количество вполне здравомыслящих людей продолжают верить в непредвзятость подачи информации в местных СМИ), но и заставляет думать о том, что технологическое развитие ближайших десятилетий в сочетании с имеющейся ситуацией в информационной сфере может привести к серьёзным перекосам: оторванность от реальности и недостаток критики не позволят элитам принимать адекватные взвешенные решения (это, на мой взгляд, видно уже сейчас), что может пагубным образом сказаться на развитии общества и государства — во всяком случае, сильный привкус «постмодернистской демократии» уже наблюдается.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments